— Когда зажгли свет, — ответил дворецкий, — сразу после четырех часов.

— Здесь кто-то выжидал, — сержант показал в углу следы от грязных сапог. — Если исходить из вашей теории, мистер Бэркер, то выходит, что убийца вошел в дом после четырех, когда занавеси были спущены, но до шести, пока мост не был поднят. В комнате не нашлось места, куда можно было бы спрятаться, и он забился под гардины. Это совершенно очевидно.

— Не теряем ли мы драгоценного времени? — спросил Бэркер. — Не лучше ли нам обыскать местность, пока убийца не скрылся?

Сержант раздумывал с минуту.

— Отсюда нет поездов раньше шести утра, так что поездом он уехать не может. Если же он пойдет по дороге, то всякий обратит внимание на его грязные сапоги и приметит его. Впрочем, в любом случае я не могу уйти отсюда, пока меня не сменят.

Доктор внимательно осматривал мертвое тело.

— Что это за знак? — спросил он. — Не имеет ли он какую-либо связь с преступлением? — Правая рука убитого была высвобождена из халата и обнажена до локтя. Выше запястья виднелся странный коричневый знак: треугольник в кружке. — Это не татуировка, — продолжал доктор, глядя поверх очков, — это давно выжженный знак, вроде тех, которым клеймят скот. Что вы думаете на этот счет?

— Знак этот я видел у Дугласа в течение последних десяти лет, — ответил Сесил Бэркер.

— И я тоже, — заявил дворецкий. — Всякий раз, когда хозяину приходилось засучивать рукава, я видел эту странную метку. Я часто удивлялся, что бы она могла значить.

— Значит, знак не имеет ничего общего с убийством, — сказал сержант Уилсон. — Но все же это очень странно… Ну, что еще?

Дворецкий изумленно указывал на руку убитого.

— Он снял его обручальное кольцо!

— Что?

— Да! Мистер Дуглас всегда носил свое обручальное кольцо на мизинце левой руки. Это вот кольцо, сделанное из золотого самородка, было надето всегда выше того, а кольцо змейкой — на третьем пальце. Вот кольцо из самородка, вот змейка, а обручальное кольцо исчезло.